Из приказа генерала Ф.Л. Глебова по Дальневосточной казачьей группе:
«…Помните, что мы являемся единственной воинской частью, сохранившей до сего времени свое оружие, свою форму, свои отличительные знаки, свой воинский дух и дисциплину, здесь, за гранью Родины, на Дальнем Востоке, в Корее.
Мы — остатки национальной Русской Армии, боровшейся за счастье своей Отчизны в течение пяти лет с поработителями Ее — жидами и большевиками, — крепко взяли в руки Национальное Знамя и до сих пор продолжаем честно, с прежней уверенностью в правое дело, держать Его.
Твердо храня заветы своих предков, мы не сложили оружия, не остались в руках поработителей, не перешли в их рабство, а предпочли покинуть Родину с глубокой верой в лучшее Ее будущее, когда мы снова вернемся к Ней, как верные сыны Ее .
Создавшаяся для Русской Национальной Армии обстановка настоятельно диктует начальникам всех степеней напрячь максимум своих усилий, знаний и энергии и идти на самопожертвование, дабы разделить участь Армии, Национальной Армии, которую составляют патриоты из русских людей, доверивших когдато свою судьбу и воинскую честь русского солдата своим начальникам.
…Не забывайте и твердо помните, что Дальневосточная казачья группа — единственная воинская часть на Дальнем Востоке — являет живой протест перед угнетателями Родины».
Пароход «Охотск» и оружие были проданы. Вырученные деньги пошли на нужды группы. Предварительно от шанхайских властей удалось добиться разрешения сойти на берег (естественно, без оружия). Глебовцы влились в русскую колонию Шанхая. Однако отряд генерала Глебова умер, скажем так, не совсем.
В конце 1926го — начале 1927 г., когда к Шанхаю стали приближаться войска Гоминьдана, по предложению Шанхайского муниципального совета, органа самоуправления европейской колонии города, генерал Глебов совместно с капитаном 1го ранга Н.Ю. Фоминым организовал из бывших чинов своей группы постоянный Русский отряд Шанхайского волонтерского корпуса (300 штыков). Командиром его стал сначала Фомин, а затем — с апреля 1927 г. — полковник Г.Г. Тиме. В 1932 г. отряд был развернут в пехотный полк четырехротного состава (400 штыков): 3я рота чисто волонтерская, остальные — 1, 2 и 4я — регулярные, состоявшие из профессионалов, получавших за службу жалованье. Официальный день создания части — 21 января 1927 г. Полковой праздник — 19 декабря, в День Николы зимнего, как и войсковой праздник сибирцев. Русский полк, являясь кадровым «остовом» ШВК, в мирное время выполнял военнополицейские функции на территории французской концессии Шанхая (охрана объектов, поддержка полиции, боевая подготовка на случай войны или вооруженного конфликта).
«…Полк представлял собой блестягцую часть, на которой лежала самая ответственная работа по охране безопасности и спокойствия международной концессии Шанхая».
Русский отряд ШВК пригодился уже в апреле 1927 г., после того как революционная армия Гоминьдана заняла китайскую часть Шанхая. Но особенно отличился Русский полк в 1937 г., когда Япония напала на Китай и высадившийся японский десант начал операцию по овладению Шанхаем. В городе между китайцами и японцами начались жестокие, упорные и продолжительные бои с применением танков, тяжелой и морской артиллерии, авиации. Для европейцев очень важно было не
допустить войска той или другой стороны на территорию международного Сеттльмента, ведь это обернулось бы большими жертвами и разрушениями. Через час после объявления мобилизации ШВК (12.08.1937) Русский полк занял самый ответственный участок границы колонии — около Северного вокзала ШанхайНанкинской железной дороги.. Население концессий было спасено от втягивания в конфликт, а их объекты — от разрушения. По мере того как японцы вытесняли китайские войска из города, напряжение спадало. Но еще в течение нескольких месяцев (до середины ноября 1937 г.) Русский полк ШВК нес службу с максимальным напряжением сил: держал свой участок границы Сеттльмента, патрулировал улицы, охранял склады бензина, фабрики, мосты, а также интернированный китайский батальон.
Японцы, прочно овладев районом Шанхая и наращивая свое военное присутствие в Китае, тем не менее соблюдали до норы международные законы и не вмешивались в жизнь Сеттльмента.
