Воевода остановился в доме таможни. Он не был морально сломлен и продолжал, насколько позволяли обстоятельства, руководить передвижениями войск, флота и беженцев. Однако быстрый крах дела, в которое М.К. Дитерихс так горячо верил и которое считал святым, не прошел для него бесследно, по ряду свидетельств, генерал в несколько дней изменился до неузнаваемости: постарел и поседел…
Почему Земская рать и беженцы не уходили сразу в Китай, а концентрировались в НовоКиевске и Посьете? Во-первых, этого требовала задача эвакуации Владивостока. Вывезти оттуда всех желающих можно было лишь партиями, поочередно, и только в приграничный Посьет. Если бы транспорты уходили дальше, сразу в порты Кореи, многие белые так и остались бы во Владивостоке и на Русском острове и попали бы в руки красных. Разгрузку в Посьете следовало прикрыть с суши от партизан и особенно от продвигавшихся вдоль побережья Амурского залива частей Народнореволюционной армии. Эту задачу и выполняла группировка Земской рати, собравшаяся в районе НовоКиевска. Во-вторых, чтобы переходить границу, сначала надо было договориться с властями другой стороны, иначе пограничники соседнего государства могли встретить нарушителей огнем. Генерал Дитерихс завязал с китайцами переговоры. В-третьих, когда белые шли от Барабаша к НовоКиевску, у некоторых из них, так же как у глебовцев, еще теплилась слабая, и последняя, надежда, что вдруг у японцев под Владивостоком выйдет вооруженный конфликт с красными и тогда, быть может, представится возможность задержаться в России и еще повоевать . Однако с прибытием в Посьет 24 октября судов с Дальневосточной группой генерала Глебова, а в ночь на 26е всей остальной части Сибирской флотилии во главе с контрадмиралом Старком стало ясно, что иного исхода, кроме эмиграции, не дано. 25 октября 1922 г. в оставленный белыми и японцами Владивосток вошли части Народнореволюционной армии ДВР.
Неизвестно, каковы были планы генерала Дитерихса на предмет дальнейшего использования Сибирской военной флотилии. Логичнее было бы небоевые части отправить из Посьета морем в Корею, а войска двинуть походным порядком в Китай. Однако пропускная способность посьет ских пристаней была недостаточна. На разгрузку всей Дальневосточной группы и погрузку беженцев, раненых и больных потребовалось бы немало времени. А это было опасно. Белые не могли знать, сколько дней относительного спокойствия даст им противник. Да и отрывать семьи военных от их воинских частей было не совсем разумно. Неизвестность будущего пугала, и родные люди предпочитали идти за границу вместе, чтобы не оказаться в разных местах и не искать потом друг друга. И кроме того, генерал Ф.Л. Глебов, выражая настроение части своего окружения, потребовал от Воеводы, чтобы его Дальневосточную группу и дальше перевозили морем.
По-видимому, речи о движении на север — на Сахалин или Камчатку — теперь не шло. У глебовцев появилась новая надежда. Министр внешних дел правительства Дитерихса Н.Д. Меркулов уже провел предварительные переговоры с фактическим властителем Маньчжурии генералом Чжан Цзолином. И тот якобы обещал не только приютить у себя всю Земскую рать, но и взять некоторые русские части к себе на службу.
То есть у генерала Глебова появился шанс сохранить Дальневосточную группу как воинское соединение на территории чужого государства. Многие его казаки, кажется, надеялись именно служить: защищать Китай от экспорта революции из Советской России. В этом случае жизнь снова приобрела бы для них прежний смысл: сражаться с коммунистами, пусть и на китайской территории. А там, глядишь, вооруженная борьба возобновится и в России. Казаки рассчитывали морем как можно скорее добраться до одного из портов Кореи, а оттуда, оставив суда, железной дорогой отправиться в Мукден — «к Чжан Цзолину». Среди старших чинов Дальневосточной группы, повидимому, не было единства по поводу как способа дальнейшей эвакуации — морем или сушей, — так и требовательного тона, взятого Глебовым в отношении Дитерихса. Вероятно, начальник штаба Дальневосточной казачьей группы Генерального штаба полковник Дубинин разошелся в этих вопросах со своим командующим группой. В Посьете Дубинин сошел на берег и присоединился к штабу Земской рати.
