Предвидя вступление в нее и Японии, Шанхайский муниципальный совет решил перевести Русский полк в состав своей полиции, чтобы в случае ликвидации японцами ШВК сохранить эту надежную часть для охраны европейской колонии города.Из «прощального» приказа по ШВК № 15 от 15.01.1941 г.: «…Русский Полк ШВК оставил в истории Шанхая след, отмеченный тремя Русскими Национальными Цветами с присущими им лучшими качествами сынов России — нравственной порядочности и воинской чести…»
Наряду с казаками других казачьих войск в Русском полку (отряде) ШВК (ШМП) слркило около 30 человек сибирцев. Почти все они были во 2й роте, которой и командовали сибирские казаки: сначала капитан М.И. Мархинин (полковник Сибирского казачьего войска), а затем — с 28.07.1937 г. — лейтенант А.А. Васильев (сотник Сибирского войска). Бывший командир полка майор С.Д. Иванов вспоминал: «Среди 400 людей численного состава полка сибирцы выгодно отличались от других своей сплоченностью. Они всегда дружно жались и теснились в свою кучку . Сибирцы, служившие в полку, были военными людьми высокой квалификации и рыцарского понятия о долге . Пре
красные стрелки, неоднократно бравшие ротные и индивидуальные призы, отличные строевики, похвально отмеченные приказами по полку и корпусу . По всем отраслям военного дела в полку сибирцы являли собой пример, достойный подражания. Казачья смекалка, выправка, молодцеватость, сноровка и удаль — все эти ценные качества военного человека были неотъемлемыми признаками сибирцев.
Даже в пирушках они блистали лихостью и своими плясками, песнями заражали других огнем веселья и радости. Служба сибирцев в полку была жертвенна и отменна, и этим они заслужили высокую похвалу и снискали к себе уважение и любовь, как от командного состава, так и от своих сослуживцев».
Белоэмигранты надеялись на изменение геополитической ситуации, возобновление воорркенной борьбы с советской властью и воссоздание Русской армии. Некоторые только и жили ожиданием «весеннего выступления» и «похода на Москву». Немалые надежды возлагались на войну с СССР одного из соседних государств, например Японии или Китая, чем белые хотели воспользоваться. Эти мечты не были совсем беспочвенны, имел же место советскокитайский конфликт из-за КВЖД (1929 г.), в котором русские белогвардейцы приняли участие на стороне китайцев. Часть эмигрантов полагала, что борьбу в России можно возобновить и без большой внешней войны и интервенции. Расчет строился на том, чтобы использовать внутриполитические ситуации Китая и СССР. При благоприятных условиях планировалось сформировать в Маньчжурии, Монголии и Синьцзяне белые отряды, занять полосу отчуждения КВЖД, превратить ее в свою основную базу, затем двинуть партизан в приграничные пункты СССР с задачей организации народных антикоммунистических восстаний. Из Кашгара отряды, при содействии англичан из Индии, должны были вторгнуться в советскую Среднюю Азию, из района Кобдо — на русский Алтай, из Монголии — в Забайкалье, с КВЖД — в то же Забайкалье и в Приморье, с моря хотели высадить десант гденибудь под Владивостоком. Белые не ограничились мечтаниями, а предприняли ряд практических шагов по реализации этих планов. Их максимальный успех — Русский Шаньдунский отряд генерала К.П. Нечаева в пору его расцвета. Однако в дальнейшем изменение ситуации в Китае — победа Гоминьдана — перечеркнуло всю эту работу белоэмигрантов.
Готовясь к вооруженной борьбе с российскими коммунистами, белые, чтобы не отстать от требований современной войны, изучали учебники и руководства, выпускавшиеся в Париже известным военным теоретиком генералом Н.Н. Головиным. В Шанхае генерал М.К. Дитерихс организовал Высшие военнонаучные курсы, которые
посещали и офицерысибирцы (например, сотники А.А. Васильев и Е.М. Красноусов).
Некоторые наиболее экспансивные и непримиримые белоэмигранты не желали пассивно ждать будущей большой войны, жаждали бороться немедленно и на территории России. В числе сторонников и участников так называемого белого активизма были и сибирские казаки, например не раз упоминавшийся полковник А.В. Катанаев, нашедший на этом поприще свою смерть. Белогвардейцы нелегально переходили границу СССР, собирали разведданные, пытались создавать подпольные организации и партизанские отряды, совершали террористические акты, выводили из строя хозяйственные объекты. На Дальнем Востоке наиболее активно вел такого рода деятельность местный отдел монархического Братства Русской Правды.. По агентурным данным советской разведки, Березовский входил в правление террористических отрядов Братства, которое конспиративно работало в Харбине. Диверсионные группы Братства Русской Правды проникали в СССР, громили коммуны, совхозы и колхозы, убивали чекистов, коммунистов и комсомольцев. Конечно, длительная партизанщина с ее «низовым террором» в государстве, которое внутренне уже успокаивалось, выглядела неприглядно, и советские власти умело преподносили ее как политический и уголовный бандитизм. Но для белых, которыми двигали ненависть к коммунистам и месть, это было естественное продолжение вооруженной борьбы периода Гражданской войны.
