Интеллектуальная и художественная жизнь герцогства, столь открытого и просвещенного в предыдущие столетия, теперь отражала его экономическое положение. Даже допуская, что Ренессанс уже не мог продолжаться, нельзя отрицать тот факт, что Флоренция сделалась скучной и самодовольной, ограниченной и закрытой от внешних влияний.
Флорентийская Академия делла Круска воспитывала тот же «провинциальный патриотизм» и безоговорочную преданность городу, которую в Венеции проповедовали Паоло Парута и Якопо Сансовино, а Ди Костанцо отстаивал в Неаполе, и которая столь очевидно проявляется в комедии масок с ее героями и действующими лицами, чье происхождение из той или иной местности подчеркивается. Парадоксальным образом в течение этого периода интеллектуальной дремоты Флоренция умудрилась произвести на свет таких великих людей, как Галилео Галилей и Джордже Вазари.
Наконец, Рим и Папская область, центр контрреформации, тоже вступили в период упадка, несмотря на захват государства Феррары в 1598 году, Урбино в 1631-м и Кастро в 1649-м. Город рос, но, к сожалению, некоторые памятники архитектуры классической эпохи были разрушены или понесли значительный ущерб: старую кладку разбирали и из этого камня строили новые здания. Рим развился в космополитический город с поразительно непропорциональным составом населения: мужчин было больше, чем женщин (вероятно, из-за статуса религиозного центра); были здесь и временные жители — паломники и путешественники. Одним из результатов такого дисбаланса стала широко распространенная в городе проституция. Рим находился на иждивении, обеспечивая удовлетворение своих ненасытных аппетитов за счет обременительных налогов, которыми обложил остальные части Папской области, вследствие чего иные из них пришли в длительный упадок.
Показательный случай — земельные угодья вокруг Рима и Маремма близ Тарквиний, которые были отданы под пастбища для производства овечьего и козьего сыра, обожаемого римлянами и до сих нор потребляемого ими в огромных количествах. Испанское владычество в Италии продлилось столь долго отчасти благодаря силе и могуществу самих испанцев, но также из-за молчаливой поддержки итальянской знати, которая, особенно во времена Филиппа II, была готова видеть в испанском иге лучший способ сохранения мира, стабильности и собственного положения. Однако в течение XVII века могущество самой Испании значительно ослабло. Ее Великую армаду разгромили англичане, нарастала угроза со стороны Франции, где правил Людовик XIV, не терявший случая досадить испанцам на итальянском полуострове.
Ко второй половине XVII века Испания уже не была великой державой, и итальянцы оказались между двух огней: эксплуатация, подчинение причудам и приказам иноземцев — и никакой защиты взамен. Северная Италия все больше становилась зоной конфликта. Наконец, война за Испанское наследство, бушевавшая тринадцать лет, привела к полному разгрому испанцев и прекратила их владычество в Италии. Утрехт ский мир 1713 года документально оформил эти изменения и окончательно низвел Италию до положения пешки в игре международной дипломатии. Контроль над всей Италией теперь перешел к австрийским Габсбургам.
