В эпоху Возрождения перед авторитарной властью синьоров устояли четыре города: Венеция, Флоренция, Сиена и Лукка. Они стали великими ренессансными республиками с олигархическим правлением. Этот ряд можно дополнить Генуей, Перуджей и Болоньей, где республиканская форма правления сменялась диктатурой; Перуджа и Болонья в конце концов попали в руки синьоров в XV веке.
Стоит коротко рассмотреть эти семь городов, избравшие олигархическое правление вместо единоличной власти. Как всегда, причины были разнообразны и сложны. В Венеции и Генуе — крупнейших морских портах и торговых центрах -обеспеченное торговлей процветание смягчало общественные беспорядки, ведя к сравнительно слабой активности народных масс.
Настроения народа помогали контролировать, особенно в самой стабильной из олигархий, Венеции, крепкая полицейская организация, сравнительно высокая социальная мобильность и доступ в правящий класс. Честолюбивые венецианцы и генуэзцы могли добиться своего, не прибегая к насилию и переворотам.
В этих условиях кризис XIV и XV веков оказался в этих двух городах менее очевидным, и в них сохранилась толика народовластия. В остальных пяти городах влиятельность народных коммун определялась успехами в области территориальных приобретений. Это вело к возникновению демократических традиций, чье наследие оказалось не так просто игнорировать даже во времена кризиса.
Олигархическая элита в этих семи городах составляла от приблизительно 2% населения в Венеции до почти 12% в Болонье, хотя на практике только 1% горожан или около того были на самом деле активно вовлечены в процесс управления. В крупных республиках Флоренции и Венеции это означало, что власть находилась в руках 200-600 человек. Деятельность республиканской олигархии имела сложный и запутанный характер. Отдельные личности и семьи интриговали и «давили», чтобы обеспечить себе ключевые позиции и увеличить собственную власть, проворачивая множество сделок и закулисных махинаций, закрепляющих за ними положение и доходы; особенно жестокими были манипуляции с законом в интересах элиты, и это положение вещей не лишено параллелей с современностью.
