При изучении ранней культуры Ладоги особое значение традиционно уделяется ярким свидетельствам развитой производственной деятельности и широким внешним связям поселения середины VIII—X вв. Археологические материалы начального периода свидетельствуют об особом месте этого раннегородского образования среди синхронных поселений Поволховья, и шире, большинства иссле-дованных памятников лесной зоны Восточной Европы. Вспомогательное положение при этом занимают данные, характеризующие повседневный быт ладожан и соответствующий им рядовой культурно-хозяйственный комплекс. Хотя последней теме и посвящен ряд исследований (массовая керамика, находки костяных изделий, ткани, находки из кожи, дерева бересты, железа, камня и глины), результаты этих работ не сведены в единое целое. Акцент на неординарные признаки памятника без должного учета остальных дефиниций нередко приводит к одностороннему изображению жизнедеятельности ранне-средневековых обитателей Ладоги.
Культурно-бытовой уклад последних в наиболее
полном виде «законсервирован» в вещевом материале
жилищно-хозяйственных сооружений, принадлежащих отдельным семейным ячейкам. В связи с этим уместно привести перечень находок из некоторых ранее исследованных «больших домов», каталогизированных А. Н. Кирпичниковым:
Постройка 3 (750—760-е гг.): два ножа,
оселок, обрезки кожи, деревянный обруч, берестяной поддон, бронзовая фибула, костяной гребень, 12 бус, обмазка
стен.
Постройка 4 (770—810-е гг.): два топора, железный крюк, три ножа, два точильных камня, два берестяных поддона, деревянная лопата, обломки керамики, обмазка стен.
Постройка 6 (840—850-е гг.): обломки керамики, кусок янтаря, 16 бус, обрывки кожи, веревки,
бересты, деревянные поделки, куски стенной обмазки.
Постройка 8 на Варяжской улице (вторая половина X в.):
фрагменты керамики, два пряслица, обломок гребня,
оселок, грузило, обрывки веревки, стеклянные бусы.
В постройке 7 (840—850-е гг.), относительно которой
А. В. Соловьевым высказано (как показал А. Н. Кирпичников лишенное должных оснований) суждение о ее
принадлежности к княжеской гриднице, найдены: два
куска янтаря, около 30 бус, костяная проколка, спил рога,
два точильных камня, наконечник стрелы, обрывки кожи
и веревки, деревянная чаша и скопкарь, грузило, лыжа,
обломки керамики и обмазки стен, литейная форма,
шлак. При этом связь с этим жилищем находки известной рунической палочки остается под вопросом.
Дополнительная информация о повседневной жизни
ранних ладожан была получена при вскрытии в 1984 г.
автором усадебного участка 3 (810—830-е гг.), обитатели
которого занимались специфическим для своего времени
ремесленным промыслом — стекловарением, бусоделием и
обработкой янтаря. Из небольшого срубного жилища площадью около 16 кв.м. с печью-каменкой в углу происходят
8 деревянных изделий обыденного назначения, обрывки
лыковой веревки, оселок, пряслице, кремень, глиняный
диск от ткацкого станка, 3 ювелирных украшения. Его
своеобразие заключается в скоплении стеклянных и каменных бус, локализованных на остатках тары — берестяных
поддонах и мешковине, обилии кусков янтаря и серийных
изделиях из этого материала.
Обращаясь к составу вещей, найденных на исследованной части усадьбы площадью
170 кв.м. , устанавливается следующее. Находки из органических материалов включают 12 деревянных предметов,
остатки двух берестяных туесов, 4 куска кожи и 3 обрывка лыковой веревки, единичные фрагменты ткани и
войлока. Изделия из железа представлены ладейной заклепкой, двумя гвоздями, крюком; из глины — пряслицем и миниатюрным диском; из камня — серией точильных камней. Кроме того, здесь же найдены фрагменты гребней и иных костяных поделок (4 экз.), а также одно ювелирное украшение. Особый ремесленный характер обитателей «жилого гнезда» определяется локализацией в пределах усадьбы многочисленных бус и кусков янтаря, а в стеклодельной мастерской - шлаков и фрагментов тиглей.
Пожалуй, в наиболее полном виде традиции народной культуры нашли отражение в разнообразных поделках из дерева и бересты. В процессе наших раскопок на Земляном городище найдено свыше 100 определимых деревянных предметов, 85% которых происходят из отложений ЕЗ (750—830-е гг.). Если, по определению Б. А. Колчина, «археология Новгорода открыла неизвестный и невиданный доселе мир деревянных вещей древней Руси» X—XV вв., то ладожские материалы документируют своим присутствием предысторию «деревянного века» русского средневековья. Не останавливаясь на их специальной характеристике следует отметить, что новые находки в подавляющей своей части соответствуют ассортименту деревянных вещей из предшествующих раскопок Ладоги и являются дополнением к накопленному фонду источников. Их значение, в первую очередь, определяется приуроченностью к узкодатированным и наиболее древним отложениям памятника. Можно констатировать почти полное совпадение выработанных типов ладожских деревянных изделий VIII—первой трети IX в. с аналогичными категориями древнерусских находок второй половины X—XV вв. и позднейшими материалами севернорусской этнографии.
К орудиям вторичной обработки почвы относятся использовавшиеся в огородничестве лопаты (2 экз. из слоя 770—790-х гг.); мотыга, применявшаяся для окучивания огородных культур и при обработке уже засеянного участка земли (тот же слой); зуб бороны — суковатки из хозяйственной пристройки «большого дома» 890—920-х гг.; чекмарь — крупная глызобойка-колотушка, предназначенная для разбивания комков земли (810—830-е гг.). Среди находок, связанных со средствами передвижения следует отметить вяз — деталь саней, соеди-нявшая между собой копылы, на которые устанавливалась санная платформа (810—830-е гг.), а также лодочное кормовое весло и уключину (770—790-е гг.). В массовом количестве и на разных уровнях встречались корабельные нагели, значительно реже — судовые кляпы. В отложениях горизонта ЕЗ серийно представлены трепала и чесала, применявшиеся для обработки льна в текстильных целях.
В тех же отложениях неоднократно встречались предметы кухонного обихода — мутовки, толкушки, лопаточки хозяйственно-бытового назначения. Особенно представительную группу образуют остатки резной, долбленой и точеной посуды (ковши, чаши, миски, корытца, ложки). Примечательна находка в слое 750—760-х гг. чаши, изготовленной на токарном станке. Это одно из древнейших деревянных точеных изделий как в самой Ладоге, так, соответственно, и во всей Восточной Европе. В слое 770—790-х гг. обнаружены части цилиндрической кадки и ведра, в вышележащих отложениях 810—830-х гг. — фрагменты четырех бондарных стаканов.
Особую группу деревянных изделий образует детское игрушечное оружие. Известная ранее коллекция таких находок из Староладожского городища включала имитации 25 мечей и 2 копья. В ходе новых исследований обнаружены еще 13 игрушечных мечей и 2 копья. Некоторые поделки отличаются реализмом воспроизведения форм настоящего оружия европейских типов и их деталей.
Эти выборочные примеры служат наглядным подтверждением одного важного историко-культурного заключения: археология раннесредневековой Ладоги отражает по существу два культурных мира, находящихся между собой в органическом единстве. Один из них связан с особым характером памятника, выделяющим его на фоне синхронных рядовых поселений Восточной Европы, другой же, наоборот, включает его в общую и более широкую сферу жизнедеятельности населения формирующейся Руси. Вероятно лишь при паритетном учете этих двух «миров» с достаточной ясностью будет раскрыт феномен перерастания международного торгово-ремесленного центра в древнерусский «пригород» Великого Новгорода.
